Марина Круглова заметила неправильный сигнал раньше, чем погас свет.
На мониторе испытательного стенда зелёным горел участок, который физически не мог быть свободен: датчик осей насчитал двадцать восемь колёс вместо тридцати двух. Начальник смены сказал, что программа подвисла. Марина уже потянулась к аварийной блокировке, когда по лаборатории прошёл гул, будто рядом пронёсся поезд.
Стёкла задрожали. Экран погас. Из щели принтера выполз плотный кремовый билет с пробитыми по краю отверстиями.
На нём было напечатано:
«Отправление: сейчас. Прибытие: вчера. Место 17. Вагон 6».
— Очень смешно, — сказала Марина.
За дверью лаборатории вместо коридора оказался перрон.
Под стеклянным сводом клубился серебристый пар. На путях стоял чёрный состав с латунными часами над каждым вагоном. Стрелки на часах показывали разное время. На первом было без десяти полночь, на шестом — без двадцати одной, на последнем — ровно одиннадцать.
Двери вагона распахнулись.
— Госпожа Круглова, — произнёс проводник в синем мундире. — Поезд задерживается из-за вас.
Марина не двинулась.
— Откуда вы знаете мою фамилию?
— Она указана в ведомости.
— А где станция?
— Междудневье.
Проводник сказал это так, будто речь шла о районном вокзале.
За спиной Марины стеклянный свод погас. Перрон начал растворяться в тумане. Она шагнула в вагон за секунду до того, как двери захлопнулись.
Поезд тронулся без толчка.
Внутри вагон напоминал старый экспресс, только за окнами не было земли. В чёрном пространстве плыли светящиеся циферблаты, обрывки улиц и окна домов, в которых люди проживали разные часы одного дня.
Пассажиры сидели молча. Купец держал на коленях клетку с механической птицей. Женщина в форме полевого врача обнимала металлический чемодан. Молодой чиновник перечитывал указ с золотой печатью. У всех были билеты с пробитыми отверстиями.
Место 17 оказалось рядом с седым мужчиной в сером пальто. Он посмотрел на Маринин билет и сразу отвернулся.
— Вы знаете, что означают проколы? — спросила она.
— Дату.
— Они расположены как код.
— Здесь всё расположено как код, если долго смотреть.
По потолку прошёл звон. Латунные часы над дверью перескочили на одиннадцать минут вперёд.
Проводник объявил:
— До станции «Сегодня» сорок семь минут. По распоряжению Главного управления состав проследует через станцию «Вчера». Просьба не покидать мест и не смотреть на собственные отражения.
Пассажиры зашептались.
Марина подошла к служебной панели у тамбура. За стеклом двигались четыре стрелки: скорость, тормозная магистраль, число осей и временной сдвиг.
Число осей показывало двадцать восемь.
— Сколько вагонов в составе? — спросила она проводника.
— Семь и локомотив.
— По четыре оси на вагон?
— Разумеется.
— Тогда должно быть тридцать две.
Проводник взглянул на шкалу и побледнел.
— Счётчик старый.
— Счётчики не теряют ровно один вагон.
Он закрыл панель на ключ.
— Не вмешивайтесь в работу поезда.
Марина вернулась к окну. В чёрной пустоте проплыл сигнальный столб. Зелёный огонь вспыхнул уже после того, как локомотив его миновал.
Она встала.
— Сигнал открыли позади нас.
Седой сосед вздохнул.
— И что?
— Маршрут должен готовиться до прохода поезда. Если зелёный загорается после, кто-то подтверждает не наш путь, а то, что мы уже проехали.
— Возможно, здесь другие правила.
— У железной дороги могут быть другие локомотивы, другие часы и даже другие дни. Но если стрелку переводят после колёс, поезд сходит с рельсов в любом мире.
Седой мужчина впервые посмотрел на неё внимательно.
— Вы железнодорожница?
— Инженер автоматики.
— Тогда вам лучше поговорить с машинистом. Если он ещё машинист.
В этот момент состав резко качнуло.
Из соседнего вагона донёсся крик. За окном на миг появился другой поезд — такой же чёрный, с теми же часами. Он шёл параллельно, но пассажиры внутри двигались задом наперёд.
Два состава сблизились почти вплотную. Марина увидела в соседнем окне себя — бледную, с разбитой губой. Другая Марина ударила ладонью по стеклу и беззвучно сказала:
«Не верь расписанию».
Поезда разошлись.
Полевой врач открыла дверь купе.
— Кто-нибудь ранен?
— Пока нет, — ответила Марина. — Но скоро будут.
Она пошла к локомотиву.
Переходы между вагонами были закрыты. На каждой двери висела табличка с номером следующего вагона. После шестого должна была идти служебная секция, но за дверью начинался сразу локомотивный тендер.
Один вагон действительно отсутствовал.
На сцепке блестели свежие царапины. Тормозной рукав был соединён обходной металлической трубкой.
— Его отцепили, — сказала Марина.
Седой мужчина стоял у неё за спиной.
— Что именно?
— Служебный вагон. И обманули тормозную систему, чтобы состав не остановился.
— Зачем кому-то убирать вагон?
— Смотря что в нём было.
Он достал серебряный жетон.
— Отставной ревизор путей Леван Арт. В служебной секции этого рейса должен находиться якорь хода — механизм, который не даёт поезду перескакивать между датами.
— Тогда мы едем без него.
— Похоже на то.
— И вы решили сообщить об этом только сейчас?
— Я не был уверен, кому можно доверять.
Дверь в локомотив открылась. На пороге стоял высокий мужчина в чёрно-золотом мундире.
— Господин Арт, — произнёс он. — Вы снова пугаете пассажиров.
Леван выпрямился.
— Главный инспектор Вельс.
Инспектор перевёл взгляд на Марину.
— А это, должно быть, неожиданный специалист из внешнего времени.
— Откуда вы знаете?
— Ваш билет оформлен моим управлением.
Вельс пригласил их в локомотив.
Кабина была шире обычной. Вместо котла в центре вращался прозрачный цилиндр, внутри которого мерцали листы календаря. Машинист стоял у пульта и не отрывал рук от рычагов. Над лобовым стеклом висела маршрутная лента:
«Междудневье — Вчера — Сегодня».
— Зачем мы идём через вчера? — спросила Марина.
— Прямой путь повреждён временной бурей, — ответил Вельс. — Обход утверждён.
— Кем?
— Мной.
— Где служебный вагон с якорем?
— Отстал при отправлении. Мы не могли ждать.
— Без якоря поезд должен был остановиться автоматически.
— Автоматика несовершенна.
Марина посмотрела на обходную трубку, проходившую вдоль борта локомотива.
— Она была достаточно совершенна, пока кто-то не обошёл её вручную.
Машинист дёрнул плечом, но промолчал.
Вельс улыбнулся.
— Госпожа Круглова, вы переносите законы своего мира туда, где они не действуют.
— Давление в тормозной магистрали действует везде.
Прозрачный цилиндр в центре кабины вспыхнул. На одном из календарных листов появилась дата текущего дня и герб столицы.
Леван подошёл ближе.
— Хронопечать.
— Что это? — спросила Марина.
— Государственный календарный ключ, — ответил Вельс. — Он подтверждает законы, приказы и договоры датой прибытия. Его везут в столицу каждый вечер.
— И если доставить его во вчера?
Вельс не ответил.
Машинист тихо сказал:
— Любой документ, заверенный до полуночи на станции «Вчера», будет считаться изданным днём раньше.
Инспектор резко повернулся.
— Следите за путём.
Марина увидела на столе журнал маршрута. Последняя запись была сделана одиннадцать минут назад: «Переход на обход. Причина: буря. Подтверждение Вельса». Но ниже, под свежей строкой, проступал отпечаток прежней записи: «Прямой ход свободен».
— Буря появилась после изменения маршрута?
— Чернила проявляются с задержкой, — сказал Вельс.
— А часы в вагонах тоже задерживаются по вашему приказу?
— В Междудневье нет единого времени.
Марина посмотрела на латунный хронометр кабины. Он отставал от часов шестого вагона ровно на одиннадцать минут.
— Есть. Просто вы искусственно добавили одиннадцать минут к составу, чтобы успеть к нужному окну.
Снаружи вспыхнул красный сигнал.
Машинист потянул тормоз.
Стрелка давления упала, но скорость почти не изменилась.
— Тормоза не держат, — сказал он.
— Потому что обходная трубка питает магистраль напрямую, — ответила Марина. — Она не только имитирует вагон. Она мешает сбросить давление.
Вельс закрыл журнал.
— Достаточно. Вернитесь на места.
Леван шагнул к двери, но инспектор вынул короткий жезл. На его конце вспыхнул белый огонь.
— Ревизор останется.
Машинист отпустил рычаг.
— Господин инспектор, впереди развилка Календарного круга.
— Веди по маршруту.
— Без якоря нас может выбросить на встречную линию.
— Не выбросит.
Марина поняла, что Вельс не боится аварии. Значит, он точно знает, куда ведёт состав.
Она бросила взгляд на свой билет. По краю были три группы отверстий: две, одна, три. На маршрутной схеме рядом с развилкой стояли три ручных стрелочных поста с такими же номерами.
— Билет — это не дата, — сказала она.
Леван посмотрел на проколы.
— Аварийный маршрутный ключ.
Вельс впервые потерял спокойствие.
— Отдайте билет.
Марина отступила.
— Он задаёт порядок стрелок: вторая, первая, третья.
— Это старый код.
— Старые коды часто оставляют на случай, когда новая система захвачена тем, кто ей управляет.
Инспектор поднял жезл.
Машинист ударил его локтем. Белый огонь ушёл в потолок. Леван бросился на Вельса. Марина выскочила из кабины и захлопнула дверь.
До развилки оставалось меньше десяти минут.
Пассажиры заполнили коридор.
— Что происходит? — спросила врач.
— Поезд ведут не в столицу, а во вчера. Если мы не переведём стрелки вручную, инспектор получит возможность переписать вчерашний день.
Чиновник прижал к груди указ.
— Что именно он хочет переписать?
Леван, выбравшийся из локомотива с разбитой бровью, ответил:
— Сегодня утром Вельса отстранили за торговлю маршрутами. Если хронопечать прибудет во вчера, он заверит приказ о собственном назначении главой столицы раньше решения суда.
— Один приказ не даст ему власть, — сказала врач.
— Даст, если все сегодняшние приказы станут юридически позднее его.
Состав снова качнуло. За окнами появились три параллельных пути. На каждом вдалеке светился стрелочный пост.
— До первого поста три минуты, — сказал машинист по переговорной трубе. — Управление из кабины заблокировано.
— Как попасть наружу? — спросила Марина.
Проводник показал люк в полу тамбура.
— Сервисная площадка под вагоном. Но на ходу туда никто не спускается.
— Сегодня начнут.
Она закрепила на поясе страховочный ремень из багажной сетки. Леван дал ей магнитный ключ от стрелочных шкафов.
— Второй, первый, третий, — повторил он.
— Если билет настоящий.
— А если нет?
— Тогда хотя бы сойдём с рельсов по инструкции.
Марина открыла люк.
Под ней мчались серебристые шпалы, каждая с выгравированной датой. Ветер ударил в лицо. Она спустилась на узкую площадку между вагонами и ухватилась за поручень.
Первый стрелочный пост приближался справа. На нём горела цифра 2.
Марина прыгнула на боковую подножку, дождалась, когда шкаф окажется рядом, и вставила магнитный ключ. Рычаг не двигался.
Изнутри шкафа шёл белый свет — пломба Вельса.
Она вытащила из кармана металлический жетон испытательного стенда. Тонкая пластина вошла между фиксатором и пазом. Марина нажала всем весом. Пломба треснула, рычаг повернулся.
Под поездом загрохотали стрелки.
Впереди путь ушёл влево.
— Первая готова! — крикнула Марина в переговорную трубу.
— Это была вторая по номеру, — отозвался машинист. — Верно.
Из люка показалась рука проводника.
— Возвращайтесь!
— Ещё два поста.
Вельс выбил дверь локомотива и вышел на крышу тендера. Белый жезл осветил его фигуру.
— Этот билет привёл вас сюда не для спасения поезда, — крикнул он. — Он принадлежит предыдущему инженеру. Тому, кто уже пытался изменить маршрут и погиб.
Марина вспомнила другую себя в параллельном поезде.
— Тогда почему на билете моё имя?
— Междудневье подбирает замену.
Он направил жезл. Белая молния ударила в поручень. Металл раскалился.
Леван вылез на крышу и бросил в Вельса цепь. Инспектор отшатнулся.
Второй пост приближался слева. На нём горела цифра 1.
Марина перебралась под вагоном на другую сторону. Колёса били в стыки, ремень резал плечо. Она открыла шкаф и увидела, что рычаг уже стоит в нужном положении.
— Второй готов! — крикнула она.
— Не трогайте! — ответил машинист. — Если он уже выставлен, значит, кто-то готовил аварийный путь заранее.
Это могла быть та другая Марина. Или прежний инженер, чей билет теперь оказался у неё.
На крыше раздался удар. Леван скатился к краю, но зацепился за водосток. Вельс пошёл к нему.
Полевой врач распахнула окно и метнула металлический чемодан. Он ударил инспектора по ногам. Пассажиры больше не сидели молча.
Третий пост был впереди, но его цифра не горела.
— Где номер? — спросила Марина.
Машинист ответил:
— Пост должен быть третьим. Сигнал погашен.
Марина посмотрела на билет. Последняя группа состояла из трёх отверстий, но одно было пробито дважды. Край бумаги возле него потемнел.
— Это не просто номер, — сказала она. — Двойной прокол означает обратное положение.
Леван, всё ещё висящий над краем крыши, крикнул:
— У старых билетов двойная метка обозначала возвратную стрелку!
Вельс резко повернулся.
— Не слушайте его!
Значит, порядок был не «два, один, три», а «второй пост прямо, первый — как выставлен, третий — в обратное положение».
Третий шкаф оказался заперт двумя пломбами. Марина вставила ключ, но механизм не сдвинулся.
До развилки оставалось меньше минуты.
Она сняла кожух. Внутри вращалось зубчатое колесо, связанное с рельсовой тягой. Рядом шла тонкая трубка тормозной магистрали.
Марина поняла, что не успеет сорвать обе пломбы. Но если сбросить давление здесь, обходная трубка в локомотиве не сможет его восстановить мгновенно: до головы состава десятки метров.
Она ударила жетоном по тонкой трубке.
Воздух вырвался с визгом.
Тормоза схватили сразу на последних вагонах. Состав дёрнуло. Вельс потерял равновесие и упал на крышу. Скорость начала падать.
Марина просунула ключ в зубчатое колесо и заклинила его в обратном положении.
Поезд вошёл на стрелку.
Рельсы под локомотивом повернули вправо, под средними вагонами ещё дрожали, а задние колёса прошли уже по новой линии. Состав выгнуло дугой. В окнах погас свет.
На мгновение Марина увидела станцию «Вчера».
На перроне стояли те же пассажиры, только на день моложе. Вельс в парадном мундире подписывал указ у прозрачного календарного цилиндра. Рядом лежали тела людей, пытавшихся его остановить.
Затем стрелка щёлкнула.
Станция исчезла.
Поезд вылетел на прямой путь к светлому городу.
Марина повисла на ремне. Проводник и врач втянули её в тамбур.
Вельса привели из локомотива связанным. Его жезл погас. Леван держал в руке журнал маршрута.
— Здесь всё, — сказал он. — Отцепление якоря, обход тормозов, ложное сообщение о буре и добавленные одиннадцать минут.
— Почему одиннадцать? — спросил чиновник.
— Окно на станции «Вчера» открывается только между последним сигналом старого дня и первым сигналом нового, — ответил машинист. — По расписанию мы приходили слишком поздно. Вельс сдвинул часы вагонов, чтобы хронопечать приняла состав.
Вдали появилась станция «Сегодня».
Латунные часы над вагонами начали выравниваться. Один за другим они показали без трёх минут полночь.
Поезд остановился у столичного перрона.
Чиновники Главного управления окружили Вельса. Хронопечать вынесли из локомотива под охраной. Леван передал журнал следователю.
— А что будет с отсутствующим вагоном? — спросила Марина.
Машинист посмотрел на тёмный путь позади.
— Якорь остался в Междудневье. Без него линия нестабильна.
Едва он договорил, из тумана медленно выкатился служебный вагон. Он двигался без локомотива. На его борту горели четыре контрольных огня.
Дверь открылась.
На пороге стояла Марина с разбитой губой — та самая, которую она видела в параллельном поезде.
Она протянула пустую руку.
— Билет.
Марина отдала ей кремовую карточку.
Другая Марина посмотрела на пробоины и улыбнулась.
— Теперь маршрут замкнут правильно.
— Кто ты?
— Та, которая в первый раз не заметила лишние одиннадцать минут.
Служебный вагон растворился вместе с ней.
На Марининой ладони остался новый билет.
«Отправление: завтра. Прибытие: вовремя».
За дверью столичного вокзала вспыхнул свет лаборатории.
Марина шагнула через порог и снова оказалась перед испытательным стендом. С момента исчезновения прошло меньше минуты.
На экране всё ещё горел неправильный свободный участок: двадцать восемь осей вместо тридцати двух.
— Программа подвисла, — повторил начальник смены.
Марина нажала аварийную блокировку.
Через десять минут выяснилось, что подрядчик действительно поставил обходную перемычку, чтобы скрыть неисправный датчик. Если бы состав вышел на участок, система не увидела бы последний вагон.
Начальник смены долго молчал.
— Как ты поняла?
Марина положила на стол билет до станции «Вчера».
— Не люблю маршруты, которые открываются после поезда.