Тая Мороз поняла, что рейс будет плохим, ещё до того, как увидела поезд.
В депо пахло раскалённым металлом, соляркой и песком. Песок был везде: в щелях дверей, в складках брезента, на стекле диспетчерской, на губах, если слишком долго стоять лицом к ветру. Красная пустыня начиналась за последним забором станции и тянулась на восемьсот километров — ровная, сухая, как лист наждачной бумаги.
Поезд стоял на дальнем пути.
Двадцать семь вагонов, два тепловоза, цистерна с водой, старые грузовые платформы и один бронированный контейнер посередине состава. Вокруг контейнера ходили трое охранников с одинаковыми лицами людей, которым платят не за разговоры.
На борту тепловоза белой краской было написано: «Рейс 44-К».
В расписаниях такого рейса не существовало.
Официально он назывался техническим перегоном через Красную пустыню. Неофициально — поездом, который нельзя останавливать. Если состав терял скорость на центральном участке, песок забивал колёса, тормозные магистрали и стрелки. Через полчаса поезд становился неподвижной железной коробкой под солнцем. Через два часа вода начинала стоить дороже груза. Через четыре люди переставали спорить.
Тая пришла в депо вместо брата.
Егор должен был ехать механиком рейса. Вечером он позвонил ей и сказал только:
— Если я не выйду на смену, не верь контейнеру.
Потом связь оборвалась.
Утром его не было ни дома, ни в депо, ни в списках задержанных, ни в больнице. Начальник смены сказал, что Егор “сорвал рейс” и его место отдаётся другому. Тая показала допуск, сунула в карман братов старый технический ключ и поднялась на тепловоз раньше, чем кто-то успел возразить.
Машинистом был Арсен Клим — худой, седой, с узкими глазами и привычкой не смотреть на человека, пока тот не сказал что-то важное.
— Мороз? — спросил он.
— Мороз.
— Егор меньше ростом.
— Зато я чиню быстрее.
Арсен хмыкнул.
— Это проверим.
На втором сиденье уже устроился проводник груза — Нолан Век. Дорогая куртка, чистые перчатки, планшет, на котором он каждые две минуты проверял схему состава.
— Вы не в списке, — сказал он Тае.
— Теперь в списке.
— Этот рейс закрытый.
— Тогда закрывайте дверь снаружи.
Арсен коротко усмехнулся и дал сигнал.
Поезд дёрнулся, тяжело потянул вагоны и вышел со станции в красную пыль.
Первые сто километров всё было почти спокойно.
Справа тянулись низкие каменные гряды, слева — пустая равнина. Рельсы уходили вперёд тонкой чёрной линией. Солнце поднималось быстро. В кабине стало жарко, хотя вентиляторы работали на полную. Тая проверила давление, прослушала насос, записала вибрацию на четвёртом соединении.
Брат учил её: поезд говорит раньше, чем ломается. Надо только слушать.
К полудню состав вошёл в Рыжий коридор — участок пустыни, где песчаные гряды подступали к полотну почти вплотную. Здесь связь всегда пропадала. Здесь же, по словам Егора, чаще всего “случались мелочи”: отказы датчиков, ложные сигналы, внезапные остановки.
Тая как раз проверяла щит, когда увидела метку.
На внутренней стороне крышки технического отсека брат нацарапал маленький знак: три короткие линии и точка. Их детский код. Так Егор отмечал места, куда нужно смотреть дважды.
Под знаком было написано: «17 пустой».
Тая посмотрела на схему состава.
Семнадцатый вагон значился как служебный резерв. Пустой.
Бронированный контейнер стоял в четырнадцатом.
Она закрыла крышку.
— Что-то нашли? — спросил Нолан.
— Пыль.
— В пустыне неожиданно.
— Я тоже удивилась.
Он смотрел на неё слишком внимательно.
Через пятнадцать минут поезд ударило сбоку.
Не сильно. Как будто в вагон попал камень. Потом ещё раз. Потом на горизонте слева появились точки. Пять. Семь. Десять.
Внедорожники.
Они шли параллельно составу, поднимая за собой красные хвосты пыли.
Арсен выругался беззвучно.
— Началось.
— Кто это? — спросила Тая.
— Люди, которые не любят ждать станций.
Нолан схватил рацию.
— Охране приготовиться. Цель — контейнер.
Но внедорожники не шли к четырнадцатому вагону.
Два держались у хвоста состава. Три уходили ближе к семнадцатому. Ещё один резко ускорился и попытался выйти к тепловозу.
Тая заметила это раньше Нолана.
— Они не у контейнера.
— Что?
— Они идут к пустому вагону.
Нолан посмотрел на схему, потом на окно.
И на секунду его лицо стало чужим.
Не испуганным. Узнавшим.
Первый взрыв прозвучал в хвосте.
Не настоящий большой взрыв, а хлопок пиропатрона. Поезд дёрнуло. На панели мигнул сигнал сцепки между шестнадцатым и семнадцатым вагонами.
Арсен сбросил тягу, но не остановил состав.
— Сцепку рвут, — сказал он.
— Если отцепят хвост, потеряем семь вагонов, — сказала Тая.
— Если остановимся, потеряем весь поезд.
Она уже вставала.
— Я пойду.
Нолан резко поднялся.
— Никто не покидает кабину.
— Тогда семнадцатый вагон уйдёт.
— Главное — контейнер.
Тая посмотрела на него.
— Вы очень плохо врёте для человека в чистых перчатках.
Арсен кинул ей страховочный карабин.
— По крыше не ходи, ветер режет.
— Значит, пойду снизу.
— Снизу песок бьёт сильнее.
— Спасибо за выбор.
Она вышла через боковую дверь на переходную площадку.
Жар ударил сразу. Воздух был как из печи. Металл поручней обжигал ладони даже через перчатки. Поезд шёл быстро, вагоны качались, колёса били по стыкам. Ветер бросал песок в лицо мелкой красной дробью.
Тая двигалась вдоль состава, цепляясь за поручни и скобы. Четырнадцатый вагон с бронированным контейнером проехала быстро. Охрана сидела там, как и приказал Нолан, повернув оружие в сторону внедорожников.
А внедорожники уже были дальше.
У семнадцатого вагона двое людей в песочных масках пытались закрепить на сцепке разрывной заряд. Один висел на боковой лестнице, второй держал трос, перекинутый с внедорожника.
Тая не стала геройствовать.
Она взяла аварийный молоток и ударила по креплению троса.
Трос слетел, ударил по борту и ушёл назад. Человек на лестнице обернулся. Его глаза за очками расширились. Он полез к ней, но поезд качнуло, и его ботинок сорвался со ступени.
Тая успела схватить его за ремень.
Секунду они оба висели между вагоном и пустыней.
— Заряд снимай! — крикнула она.
Он ответил ругательством.
— Тогда падай!
Он посмотрел вниз, где красная земля неслась полосой, и быстро передумал. Одной рукой он отцепил маленький блок от сцепки и бросил в песок. Тая подтянула его к площадке. Он ударил её локтем в плечо, вырвался и прыгнул обратно на внедорожник, который подошёл почти вплотную.
Не умно.
Но живо.
Тая добралась до двери семнадцатого вагона.
На двери висел старый плоский замок. Поверх него — новая пломба без номера.
Пустые вагоны так не пломбируют.
Она достала братов ключ.
Замок открылся.
Внутри было темно и прохладнее, чем снаружи. Вагон действительно казался пустым: голый металлический пол, несколько крепёжных колец, ящик с инструментами у стены. Но посередине пола шла свежая сварная линия. А на стене за ящиком был ещё один знак Егора: три линии и точка.
Под ним — короткая фраза:
«Не груз. Вода».
Поезд резко дёрнулся.
Тая едва удержалась. Снаружи загрохотали выстрелы — не по людям, по креплениям. Кто-то пытался вскрыть вагон с другой стороны.
Она отодвинула ящик. За ним была сервисная панель. Под панелью — узкий сейфовый отсек, вваренный в стену. Кодовый замок был разбит, но дверца не открыта. Егор успел повредить механизм, чтобы никто не вскрыл быстро.
Тая вставила технический ключ в аварийный паз.
Не подошёл.
Она выругалась.
Потом заметила на замке ещё одну царапину: «Т-М».
Тая Мороз.
Он оставил это для неё.
Она сняла с шеи маленький медный жетон — старый пропуск в депо, который Егор подарил ей на первую смену. На жетоне была выемка нестандартной формы. Она никогда не понимала зачем.
Теперь поняла.
Жетон вошёл в аварийный паз.
Замок щёлкнул.
Внутри лежал тубус из чёрного пластика, обмотанный изолентой. На нём рукой Егора было написано: «Если взяла — не отдавай Нолану».
Снаружи в дверь ударили.
Тая спрятала тубус под куртку и выскочила в соседний тамбур как раз в тот момент, когда боковой люк семнадцатого вагона сорвало наружу. Внутрь ворвался песок и человек в маске.
Он увидел её.
Тая бросила в него пустой ящик.
Попала не сильно, но достаточно, чтобы он потерял равновесие. Потом она захлопнула внутреннюю дверь и заклинила ручку молотком.
На обратном пути ветер стал хуже.
Небо впереди покраснело не от солнца.
Песчаная буря поднималась стеной.
Арсен увидел её тоже. Поезд начал набирать скорость.
Тая влетела в кабину, кашляя пылью.
— Семнадцатый не отцепили, — сказала она.
Нолан смотрел не на неё. На её куртку.
— Что вы взяли?
— Песок. Хотите поделюсь?
Он шагнул к ней.
Арсен не повернул головы, но рука его легла на аварийный рычаг.
— В кабине не драка.
— Она вмешалась в защиту груза, — сказал Нолан.
— Нет, — ответила Тая. — Я вмешалась в кражу пустого вагона.
Нолан медленно снял перчатки.
— Вы не понимаете, что делаете.
— Понимаю. Мой брат понял раньше. Поэтому исчез.
Арсен впервые посмотрел на Нолана прямо.
— Что в семнадцатом?
— Служебный резерв.
— Не спрашиваю, что в бумагах. Спрашиваю, что в семнадцатом.
Вместо ответа Нолан достал из кармана маленький передатчик.
Тая шагнула, но он успел нажать кнопку.
В хвосте состава сработал второй заряд.
На панели погасли датчики давления в тормозной магистрали после пятнадцатого вагона.
Арсен резко выровнял тягу.
— Если магистраль ляжет, автоматика начнёт тормозить.
— А тормозить нельзя, — сказала Тая.
— Умная девочка.
Нолан поднял руки, как будто уже выиграл.
— Отдайте тубус. Я остановлю их.
— Их? — спросила Тая. — Или своих?
Он не ответил.
Поезд вошёл в бурю.
Мир за стеклом исчез. Остался только красный шум. Песок бил по кабине, как сухой град. Видимость упала до десяти метров. Фары превратились в мутные пятна. Вагоны тянулись сзади невидимой тяжестью.
Арсен вёл состав почти по памяти.
— Тая, магистраль.
Она бросилась к панели. Давление падало. Если не перекрыть повреждённый участок вручную, тормоза схватят весь состав.
— Где доступ?
— Между пятнадцатым и шестнадцатым. Снаружи.
Она посмотрела на него.
— Конечно.
Арсен бросил ей второй карабин.
— Теперь по крыше.
Тая открыла дверь.
Буря ударила так, что она едва не упала обратно. Ветер не просто дул — он давил, швырял песок в глаза, в уши, под воротник. Дышать можно было только через ткань. Руки скользили по металлу.
Она поднялась на крышу первого вагона.
Никогда не смотри вниз, говорил Егор. В пустыне поезд кажется быстрым только тем, кто внутри. Снаружи он летит.
Тая двигалась на четвереньках, пристёгивая карабин к каждому поручню. Внизу слева мелькнули фары внедорожника. Даже в бурю они не ушли. Один из них шёл рядом с составом, пытаясь догнать семнадцатый вагон.
На пятнадцатом вагоне её ждал сюрприз.
Охранник из команды Нолана.
Он стоял у люка обслуживания, держась за поручень, и пытался открыть клапан раньше неё.
— Отойди! — крикнула Тая.
Ветер съел голос.
Он увидел её и полез за пистолетом.
В бурю стрелять было глупо. Но люди часто выбирают глупость, если им платят за уверенность.
Тая бросилась вперёд и ударила его плечом. Они покатились по крыше. Песок скрёб лицо. Охранник ухватил её за ремень. Тая вслепую нашла аварийный ключ на цепочке и ударила его по руке. Он отпустил. Следующий порыв ветра сбил его к борту.
Она успела схватить его за лямку.
Опять.
Сегодня все, кто пытался её остановить, почему-то плохо держались на поездах.
Охранник висел над пустыней и смотрел на неё уже без служебной важности.
— Клапан! — крикнула она. — Какой закрывать?
Он показал рукой.
Тая подтянула его к поручню, потом добралась до люка и закрыла красный вентиль. Давление на панели должно было стабилизироваться. Она не могла это видеть, но почувствовала по ходу состава: поезд перестал дёргаться, колёса пошли ровнее.
Возвращаться в кабину было нельзя. Между ней и тепловозом в буре мелькнули фигуры: ещё двое людей Нолана.
Тая пошла назад.
К семнадцатому вагону.
Если тубус был у неё, они всё равно будут искать там. Значит, нужно понять, что внутри, раньше них.
Она спустилась в межвагонный переход, открыла дверь и вошла в семнадцатый.
Внутри всё дрожало от бури. Через сорванный боковой люк влетал песок. На полу уже лежал красный слой. Сервисный отсек был пуст: тубус у неё. Но теперь Тая заметила то, чего не увидела раньше.
На полу не просто сварная линия.
Целая секция была фальшивой.
Она открыла тубус.
Внутри лежали не деньги и не документы на груз. Там была карта. Старая, но напечатанная на прочном водостойком материале. Линии рельефа, подземные русла, отметки буровых скважин, координаты.
Красная пустыня оказалась не мёртвой.
Под ней шла вода.
Много воды.
Целая сеть подземных резервуаров, которые могли кормить города, шахты, станции, дороги. Кто владел этой картой, тот решал, где появятся новые поселения, кому достанутся земли и кто будет покупать воду у кого.
Внизу карты была подпись Егора:
«Контейнер — шум. Пустой вагон — сейф. Нолан продаст маршрут тем, кто перекроет воду».
Снаружи в сорванный люк заглянул человек в маске.
Тая свернула карту, сунула за пояс и схватила из ящика сигнальную ракету.
— Не подходи!
Он полез внутрь.
Она выстрелила не в него, а в пол у люка. Красный огонь ударил в песок, вспыхнул дымом. Человек отшатнулся. В этот момент поезд вынырнул из самой плотной части бури, и слева на секунду стало видно внедорожник.
Он шёл слишком близко.
Тая увидела трос, который тянулся от внедорожника к ходовой части вагона.
Они не собирались вскрывать семнадцатый на ходу.
Они собирались стащить его с рельсов на повороте.
Впереди как раз был поворот у Сухой стрелки — старого разъезда, где путь делал дугу между каменными грядами. Если вагон сорвётся там, состав сложится гармошкой.
Тая выскочила в люк, держась за край. Песок ударил в лицо. Трос шёл к креплению под рамой. До него можно было дотянуться только с боковой лестницы.
Она полезла вниз.
Внизу красная земля неслась так близко, что казалось, можно коснуться её ботинком. Внедорожник прыгал рядом, люди в кузове орали. Один тянул трос лебёдкой.
Тая достала резак.
В этот момент сверху кто-то схватил её за ворот.
Нолан.
Он стоял в люке, лицо в пыли, глаза злые и совершенно спокойные.
— Карту, — сказал он.
— Сейчас, только руки вытру.
Он ударил её по плечу. Резак едва не выпал. Тая вцепилась в лестницу. Нолан потянулся к её поясу.
Она отпустила одну руку и ударила его локтем в колено.
Он качнулся.
Но не упал.
— Ты не понимаешь, — сказал он сквозь зубы. — Эта вода не для всех. Если карту отдать государству, начнётся война за участки. Если продать правильным людям, будет порядок.
— Порядок — это когда ты решаешь, кто пьёт?
— Кто платит.
Тая включила резак.
Пламя лизнуло трос. Металл зашипел.
Нолан бросился к ней.
Состав вошёл в поворот.
Вагон накренился. Внедорожник дёрнул лебёдку. Трос натянулся до звона. Колёса семнадцатого вагона заскрежетали на рельсе.
Тая держала резак на тросе, хотя пальцы почти не слушались.
Ещё секунда.
Ещё.
Трос лопнул.
Внедорожник резко ушёл в сторону, перевернулся через песчаный вал и исчез в красной пыли. Семнадцатый вагон ударило обратно на путь. Тая сорвалась с лестницы, но страховочный карабин поймал её у самого борта.
Нолан упал внутри вагона.
Когда Тая подтянулась обратно, он уже вставал. В руке у него был аварийный нож.
— Отдай карту.
— Ты повторяешься.
Он сделал шаг.
Позади него появилась фигура.
Егор.
Тая сначала решила, что ударилась головой. Брат стоял в дверном проёме между вагонами, грязный, с разбитой губой, в чужой куртке и с гаечным ключом в руке.
— Сестру мою не трогай, — сказал он.
Нолан резко обернулся.
Этого хватило.
Тая ударила его сигнальным корпусом по запястью. Нож упал. Егор шагнул вперёд и приложил Нолана ключом по плечу. Не сильно красиво, зато убедительно.
Нолан рухнул на колено.
— Где ты был? — спросила Тая.
— В девятнадцатом вагоне. Связали. Плохой сервис.
— Ты мог оставить записку подробнее.
— Я был занят тем, что не умер.
— Ладно. Принимается.
Поезд вырвался из поворота.
Буря начала редеть. Впереди показались каменные столбы Сухой стрелки и старый разъезд. Арсен дал длинный гудок. Состав шёл ровно. Не остановился. Не сошёл. Не отдал семнадцатый вагон.
Егор сел на пол, прислонился к стене и кивнул на тубус.
— Нашла?
— Да.
— Нолан?
— Тоже нашёл. Лицом пол.
— Хорошо.
Тая достала карту.
— Это правда? Под пустыней столько воды?
Егор кивнул.
— Больше. Карта неполная. В семнадцатом вагоне в полу спрятан старый геосканер. Его везли в новый центр, но Нолан хотел передать данные частной компании. Контейнер с “ценным грузом” придумали, чтобы все смотрели туда.
— Поэтому ты сказал не верить контейнеру.
— А ты всё-таки поехала.
— Ты знал, что я поеду.
Он устало улыбнулся.
— Конечно.
К вечеру рейс 44-К пришёл на станцию Восточная.
На платформе уже ждали береговая... нет, здесь моря не было. Ждали транспортная полиция, инженеры водной службы и люди, которые очень хотели забрать карту тихо.
Но Арсен Клим оказался старше, умнее и упрямее всех.
Он не открыл двери, пока не включили камеры и не пришёл официальный представитель станции. Потом передал запись с кабины, отчёт о нападении, Нолана, двух охранников и тубус с картой.
Нолан молчал.
Егор сидел на ступеньке тепловоза с перевязанной бровью.
— Ты понимаешь, что теперь нас будут таскать по допросам? — сказал он.
— Да.
— И что на работу нас завтра не пустят?
— Зато сегодня не убили.
— Слабое утешение, но рабочее.
Тая спрыгнула на платформу и оглянулась на поезд.
Красная пыль покрывала вагоны так плотно, будто состав выкопали из пустыни. Семнадцатый вагон выглядел самым обычным: пустой, старый, без номера на борту. Никто из пассажиров, если бы они здесь были, не посмотрел бы на него дважды.
Вот поэтому он и был идеальным тайником.
Арсен подошёл к Тае и протянул ей братов технический ключ.
— Сохрани. В рейсах пригодится.
— Вы думаете, меня после этого ещё пустят в рейсы?
— После такого либо не пустят никогда, либо будут звать первой.
— А вы?
Он посмотрел на пустыню за станцией.
— Поезд через Красную пустыню ещё ходит. Пока ходит — кто-то должен слушать, как он говорит.
Ночью Тая не смогла уснуть.
Она сидела на крыше служебного корпуса и смотрела туда, где рельсы уходили обратно в темноту. Красная пустыня ночью казалась почти чёрной. Но теперь она знала: под ней есть вода. Не легенда. Не слух. Не мираж.
Маршруты, города, станции, жизни — всё уже лежало под песком, спрятанное в линиях на карте.
Егор поднялся к ней с двумя жестяными кружками чая.
— О чём думаешь?
— О том, что контейнеры иногда пустые, а пустые вагоны иногда важнее контейнеров.
— Философия депо.
— И о том, что если кто-то хотел продать воду, он не был один.
Егор сел рядом.
— Не был.
Внизу на путях рабочие отцепляли семнадцатый вагон. В свете прожекторов на его боку проступила старая надпись, почти стёртая песком: «Резерв».
Тая усмехнулась.
— Резерв, значит.
Егор посмотрел на неё.
— Не лезь дальше одна.
— Я и в этот раз не одна лезла. Там был поезд.
Он покачал головой.
Далеко в пустыне ветер поднял тонкую красную полосу пыли. Она пересекла рельсы, легла на шпалы и исчезла в темноте.
Поезд ушёл через пустыню и вернулся.
Но теперь пустыня больше не казалась пустой.